Владыка Анфим (anfim_mon) wrote,
Владыка Анфим
anfim_mon

Церковный консерватизм в современном обществе 4

Что касается участия приходских церковных организаций в политических делах, то оно осуждалось. Так, в Германии распоряжением митрополита Серафима вмешательство приходских организаций в общественно политические дела, равно как и вмешательство общественно политических организаций в церковно-приходские дела было признано крайне нежелательным, при том что личное сотрудничество духовенства с общественными организациями вполне допускалось[38] .

Поддерживая религиозно и патриотически настроенные организации, священноначалие всячески противилось попыткам втянуть РПЦЗ в эмигрантские политические дрязги. Одна из таких попыток пришлась на начало 1960х годов, когда в эмигрантской печати появилась серия статей, направленных против ряда епископов и клириков Русской зарубежной церкви. В ответ на это Архиерейский синод, расценивший подобные выступления как следствие политических разногласий между эмигрантскими группами, в своем указе от 21 ноября 1963 г. специально подчеркнул, что Церковь, главной задачей которой является спасение человеческих душ, должна оставаться в стороне от мелких политических споров и взаимной борьбы различных организаций [39].

В 1993 г., после скандально известного автопробега, устроенного обществом «Память» в компании с епископом Каннским Варнавой, Архиерейский собор РПЦЗ постановил: «1. Опубликовать в церковной печати заявление о том, что наша Церковь не связывает себя с какой бы то ни было политической или социальной организацией, но принимает в свое лоно всех людей, ищущих спасения, независимо от их политических взглядов.

2. Наша Церковь также осуждает проявления всякой ненависти к людям на основе национального происхождения, или по политическим взглядам, или по религиозным убеждениям» [40].

Итак, взаимоотношения РПЦЗ с политическими партиями и движениями строились на принципах ее самостоятельности и независимости. Церковь никогда не связывала себя с политической идеологией и не становилась на позицию той или иной партии. Сотрудничество с различными течениями русской эмиграции происходило главным образом в духовной сфере и заключалось в церковном руководстве и окормлении тех организаций, которые к Церкви за этим обращались. Взаимодействуя и сотрудничая с целым рядом организаций, Церковь не отдавала явного предпочтения какой либо из них. Да, симпатии РПЦЗ были, как правило, на стороне наиболее крайних антикоммунистических организаций, и ее представители регулярно участвовали в антисоветских мероприятиях (Дни непримиримости, акции в защиту узников совести и т.д.), но все эти действия рассматривались как борьба с безбожным коммунизмом, поработившим Родину и преследующим Церковь и верующих, а значит, имели важную духовную составляющую.

Церковь решительно противилась проникновению в свою среду политических разногласий и раздоров, и хотя у представителей духовенства, естественно, могли быть свои личные симпатии и антипатии, общую картину они никак не меняли. В целом Церковь не становилась полностью на сторону того или иного политического или общественного движения, осуждая при этом остальные. Опыт контактов Русской Церкви Заграницей с различными политическими силами позволяет делать вывод, что церкови необходимо соблюдать определенный баланс, исходя при этом в первую очередь из стоящих перед Ней духовных задач.

В идеале Она не должна связывать себя ни с правящей партией, ни с оппозицией. Ориентироваться на правящую партию только по тому, что она правящая, для Церкви не только неприемлемо, но даже опасно. С другой стороны, неприемлемо и безоглядное диссидентство.

Сотрудничество с властью возможно и необходимо в той мере, в какой оно способствует устроению государственной и гражданской жизни на христианских началах. После того как Церковь лишилась поддержки и покровительства со стороны государства, главной ее опорой оказалась паства. Призыв к усилению роли мирян в церковной жизни прозвучал уже на Поместном соборе 1917—1918 гг., разработавшем соответствующий Приходской устав. В нелегких условиях эмигрантского беженства задача более тесного единения прихожан и духовенства стала еще более актуальной. Не случайно Первый Все-зарубежный собор 1921 г. уделил этому вопросу самое пристальное внимание.

По мысли участников Собора, в основе церковного устроения должны были лежать крепкие общины приходы, в которые по возможности следовало вовлекать всех православных русских беженцев. Приход должен был стать как бы единой семьей во главе со своим пастырем. Деятельное участие в жизни приходской общины рассматривалось как долг православного человека. При этом в заявлении Собора специально подчеркивалось, что опорой церковных учреждений служит не власть, не какая либо партия, а именно православная паства [41].

В 1935 г. первоиерарх РПЦЗ митрополит Антоний в своем обращении к Архиерейскому синоду по поводу созыва Второго Все-зарубежного собора отмечал: «Условия, в которых существует зарубежом наша Церковь, не имеющая никакой поддержки от государственной власти и растущая в очень значительной мере благодаря работе благочестивых прихожан, делают необходимым привлечение представителей паствы к ближайшему участию не только в приходских, но и в обще-церковных делах» [42].

В связи с этим было принято решение привлечь к работе на предстоящем Соборе представителей клира и мирян: «Приглашение клира и мирян, согласно некоторым примерам древней Церкви, для участия в Соборе, вызванное потребностями жизни, возлагает на клир и мирян обязанность сознательного и жертвенного отношения к начинаниям иерархии в деле церковного строительства.

Привлечение клира и мирян к работе в Предсоборной Комиссии и в ее отделах на местах послужит первым опытом такой совместной работы» [43].

Таким образом, в основу устройства церковной жизни был положен принцип совместной работы епископата, клира и мирян. Однако это отнюдь не означало введения какой бы то ни было церковной демократии — решающее слово во всех случаях оставалось за епископатом.

Вопросы приходской жизни активно обсуждались и на самом Все зарубежном соборе, состоявшемся в 1938 г. Собор констатировал, что тесное общение между пастырями и пасомыми представляет собой редкое явление, особенно в больших приходах. Часто пастыри видят свою паству только в храмах. Индивидуальная работа с прихожанами почти совсем забыта. Чтобы исправить ситуацию, Собор рекомендовал клиру использовать таинства и требы для индивидуального душе попечения, особо подчеркнув, что проповедь должна быть жизненна и доходчива для прихожан[44].

Поставив задачу оживления приходской деятельности путем активизации мирян и более тесного единения их с духовенством, Второй Все-зарубежный собор вместе с тем стремился всячески поддержать авторитет пастырей и напомнить мирянам, что у них есть не только права, но и обязанности. Согласно его решениям, усиление роли мирян в церковной жизни должно было происходить при сохранении иерархического принципа и не в ущерб церковной дисциплине [45].

К сожалению, приходская реформа, начатая Всероссийским поместным собором 1917—1918 гг. и продолженная заграницей, имела и негативные стороны. В 60-х годах прошлого века среди паствы РПЦ появилось течение, стремящееся ограничить власть епископов. Наиболее яркими выразителями подобных настроений были сан-францисское «Общество мирян» и действовавшее на востоке США «Совещание церковных деятелей». В феврале 1967 г. последнее выступило с обращением, где обвинило церковное руководство в установлении «диктатуры епископов» и потребовало расширить участие мирян в управлении Церковью [46]. Еще за четыре года до этого, в связи с созданием «Общества мирян», Архиерейский синод издал постановление, в котором ясно говорилось, что церковный строй не знает отдельной от иерархии и клира организации мирян для ведения церковных дел [47].

В 1967 г. Архиерейскому собору пришлось еще раз напомнить, что представители клира и мирян могут быть привлечены к участию в церковном строительстве лишь в качестве сотрудников иерархии и что полнота власти в епархии принадлежит епископу, а во всей Церкви — Собору епископов. Попытки части мирян присвоить себе власть в Церкви наравне с епископами однозначно трактовались как самочинные, ведущие к разрушению Церкви.

Проблемы взаимоотношений мирян и иерархии затрагивались и в «Руководящих указаниях», составленных архиепископом Аверкием по поручению Собора епископов в качестве принципиального введения к Нормальному приходскому уставу РПЦЗ, который был выработан на базе Приходского устава 1918 г. и, соответственно, приглашал мирян к активному участию в приходской жизни. Ссылаясь на незыблемость канонических основ православия, Аверкий подчеркивал, что ввиду тяжелого положения Церкви после революции миряне были призваны к деятельному сотрудничеству со своими пастырями, но ни в коем случае не к руководству в церковных делах: «Это СОТРУДНИЧЕСТВО должно было обещать верующим мирянам не какие либо привилегии или отличия, дающие только повод к превозношению и тщеславию, а один лишь ПОДВИГ ИСПОВЕДНИЧЕСТВА и даже МУЧЕНИЧЕСТВА перед лицом безбожной власти, овладевшей Православной Россией и замыслившей искоренить веру и уничтожить Церковь. Не господствовать и не распоряжаться самовластно они были призваны, а плодотворно сотрудничать со своим Епископатом и церковным причтом, всемерно и самоотверженно помогая им успешно совершать свое высокое служение в новых трудных условиях, созданных безбожной революцией, требующих риска не только своим материальным благополучием, но и своей жизнью. <...> Поэтому всякая попытка со стороны несведущих или нецерковных лиц использовать формальную сторону Приходского Устава, его буквалистическое и ригористическое понимание… в каких либо личных или партийных, чуждых интересам Церкви, целях должна быть решительно пресекаема канонической властью Епископов… Не властвование в церковных делах, а СЛУЖЕНИЕ, не господство, а лишь НЕСЕНИЕ СВОЕГО СЛУЖЕНИЯ» [48].

Таким образом, курс на деятельное участие мирян в церковной жизни во многом объяснялся утратой Церковью поддержки со стороны государства, вставшего на позиции воинствующего атеизма. В ситуации, когда единственной опорой Церкви остался верующий народ, повышение роли мирян как в приходских, так и в общецерковных делах было вполне естественным. В условиях эмиграции эта роль еще больше возросла. РПЦЗ приветствовала активность прихожан и предписывала духовенству всячески ее поощрять. Однако все это вовсе не означало внедрения в церковную жизнь неких демократических начал. Попытки создания независимых от иерархии организаций мирян, стремившихся присвоить себе часть церковной власти, получили решительный отпор, и Церковь сохранила свое каноническое устройство и иерархическую структуру.

Оказавшейся в изгнании части Русской православной церкви пришлось выстраивать отношения с правительствами и населением стран своего пребывания, с эмигрантскими политическими партиями и, наконец, с собственной паствой.

Ключевое требование, предъявляемое РПЦЗ к правительствам стран, где проживает русская эмиграция, — невмешательство во внутренние дела церковных общин. Там, где Церковь пользуется свободой и может беспрепятственно осуществлять свое служение, она поддерживает государственную власть и выказывает ей свою лояльность (обращая при этом внимание на то, чтобы проявления таковой не шли в ущерб вере и не принимали форм, смущающих паству). Но соблюдение лояльности не исключает критики тех действий, которые противоречат чаяниям самой Церкви и способны негативно сказаться на духовном состоянии общества вообще и церковной паствы в частности.

Во взаимоотношениях с неправославным, в том числе секулярным, обществом основополагающим принципом является добрососедство, включающее в себя уважение к чужой вере, традициям и нравам при бережном сохранении русской православной идентичности. Отстаивание собственной самобытности не привело к превращению РПЦЗ в некий этнографический клуб. Она остается открытой для общества и внимательно следит за происходящими в нем событиями, давая им христианскую оценку. Взаимоотношения РПЦЗ с партиями и движениями русской эмиграции строятся на принципах самостоятельности и независимости.

Несмотря на наличие сильных монархических настроений, Русская зарубежная церковь не связывает себя ни с какой политической идеологией и решительно противится попыткам втянуть ее в политические споры на стороне той или иной партии либо группы. Сотрудничество с различными организациями носит духовный характер и заключается в церковном окормлении и направлении на православно-национальный путь.

Сделав ставку на повышение роли мирян в приходской и обще-церковной жизни, РПЦЗ вместе с тем смогла противостоять тенденции к подрыву иерархических устоев Церкви и внедрению в церковную жизнь демократических начал. Активная, творческая деятельность мирян в Русской зарубежной церкви осуществляется под руководством духовенства и в каноническом подчинении иерархии.

Разумеется, у РПЦЗ были свои ошибки и просчеты. Но у нее, безусловно, имеется и положительный опыт, который при соответствующей корректировке вполне может быть использован в России. Этот опыт, в частности, свидетельствует о том, что Церковь способна нести свое служение в современном обществе, не отказываясь от присущего ей консерватизма. Чтобы выстроить отношения с секулярным миром, совсем не обязательно кидаться в безоглядное реформирование и услужливо следовать капризам сиюминутной ситуации. Бережно хранить богатства древнего церковного предания — вовсе не значит само изолироваться в некоей духовной резервации, превратившись в реликт ушедших эпох. Но главное для Церкви — сохранять свою независимость, ибо только тогда может быть слышен ее свободный голос.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments