?

Log in

No account? Create an account
Vladica Anfim

anfim_mon

Свято-Воскресенский мужской монастырь-Manastirea Invierea Doomnului (РПЦЗ)


Previous Entry Share Next Entry
Vladica Anfim
anfim_mon

Церковный консерватизм в современном обществе 2

Еще до революции в приходах РПЦ, расположенных за пределами России, поминались местные власти, пусть даже не православные. Кроме того, имелся опыт других православных Церквей, находившихся на территориях иноверных государств (например, поминовение Константинопольской патриархией турецких султанов). В соответствии с этой практикой и стала действовать РПЦЗ.

Приходы РПЦЗ были рассеянны по всему миру, действуя в странах с различными политическими режимами и различным уровнем жизни. Это империя Маньчжоуго во главе с императором язычником, мусульманское королевство Марокко, гитлеровская Германия, Королевство сербов, хорватов и словенцев, военные диктаторские режимы Южной Америки, конституционные монархии (Великобритания, Канада, Австралия), президентские и президентско-парламентские республики (США, Франция) и т.д.

До Окончания Второй Мировой войны множество приходов Русской Зарубежной Церкви находилось на территории королевства Югославия (там же пребывал и Синод), а также королевств Болгарии и Греции. Поминовение властей этих православных монархий не вызывало никаких трудностей. В странах с иным государственным устройством приходилось искать формулировки поминовения правительств и их глав каждый раз с учетом местных реалий. 8 июня 1936 г. Архиерейский Синод ознакомился с докладом епископа Берлинского Тихона (Лященко), специально посвященном вопросу о поминовении германских властей за богослужением. Результатом явилось установление Синодом формы поминовения властей Германии в следующей форме: 1) На великой ектении «О христолюбивом Вожде народа Германского, правительстве и воинстве его, Господу помолимся» 2) На сугубой ектении: «Еще молимся о христолюбивом Вожде народа Германского, о державе, победе, пребывании, мире, здравии, спасении его, и Господу Богу нашему наипаче поспешити и пособити ему во всех и покорити под нози его всякого врага и супостата» 3

В 1937 г. в Харбинской епархии встал вопрос о поминовении гла вы Маньчжоуго императора Пу И. Проблема была тем более важной, что до второй мировой войны Маньчжурия была крупнейшим местом сосредоточения русской эмиграции, а Харбин представлял собой как бы чудом уцелевшую часть старой России. Заслушав доклад архиепископа Мелетия по этому вопросу, Архиерейский синод постановил: «Разрешить совершение во всех церквах Харбинской епархии поминовения за богослужениями местных государственных властей» [4]. При этом император поминался именно как глава государства, но ни в коем случае не как сакральная личность и сын неба, каковым он считался в Китае.

Приходы на территории Великобритании, Канады, Австралии и Новой Зеландии ввели у себя поминовение британской королевы, «правителей и воинство Ея…» [5]. В Германии по распоряжению архиепископа Венедикта прошение о поминовении властей выглядело так: «О стране сей, правительстве ея и о всякой стране христианской Господу помолимся» [6] . Во Франции в 1980 г. была принята следующая форма поминовения правительства: «О стране сей, правоверных людях ея, и правителях их» (на ектениях). «Страждущее Отечество наше, многострадальныя люди его, страну сию, правителей ея, и христолюбивое воинство ея, да помянет Господь…» (на Великом Входе) [7]

Как видим, форма поминовения властей и воинства варьировала в зависимости от местных условий. Стремясь ввести единообразие в эту практику, в своем указе от 2 мая 1946 г. Архиерейский синод постановил: «На Великом Входе — диакон глаголет: Богохранимый народ Русский, страну сию и правителей ея (курсив наш. — А.Д.) да помянет Господь Бог во царствии Своем всегда, ныне и присно и во веки веков» [8].

Вопрос о форме поминовения властей специально поднимался на Архиерейском соборе 1950 г., решением которого была установлена единая «форма поминовения гражданской власти для всех стран, где это соответствует характеру верховной власти (курсив наш — А.Д.)» [9] . Таким образом, Архиерейский синод благословлял поминать не любую верховную власть, а только ту, что соответствует христианскому поминовению. К сожалению, в синодальном определении не содержится разъяснений данного положения, однако, зная историю и идеологию РПЦЗ, легко предположить, что речь идет о странах, правительства которых не преследуют Православную церковь и дают ей свободно осуществлять свое служение.

Необходимо отметить, что во всех ситуациях главным для РПЦЗ критерием являлась чистота веры. Если ситуация требовала выразить свое отношение к тем или иным событиям, то, как правило, искались такие формы, которые позволяли бы сделать это без ущерба для Церкви и паствы. Действия, шедшие вразрез с православным вероучением и способные вызвать недоумение либо возмущение духовенства и прихожан, отвергались, даже если они могли принести сиюминутные политические дивиденды. Примером может служить негативная реакция Архиерейского собора на панихиду, устроенную в западноевропейских приходах РПЦЗ по президенту Французской республики Полю Думеру, убитому русским террористом Павлом Горгуловым:

«…Разве для выражения сочувствия Франции и для осуждения злодеяния Горгулова не было других средств, кроме заупокойной церковной службы? Делать Церковь орудием чисто политических целей не значит ли унижать ее достоинство в глазах самих иноверцев? Чтобы прекратить церковный соблазн, который возникает от церковного поминовения инославных и особенно от служения нарочитых панихид по ним, Собор Архиереев Русской Православной Церкви заграницей почел необходимым еще раз напомнить как пастырям, так и зарубежной русской православной пастве о недопустимости здесь каких либо изъятий из древнего канонического порядка» [10]

Как же тогда заграничному духовенству выражать свое отношение к главе государства? Ответ на этот вопрос дает определение Архиерейского собора РПЦЗ от 26 сентября 1974 г.:

«При разных государственных событиях можно служить молебен о здравии и спасении Главы Государства, если он называет себя христианином, но в случае его смерти нельзя служить по нем панихиды, как вообще по инославным. Надо в таком случае ограничиться какой либо формой выражения сочувствия (посылкой телеграммы, личным визитом к кому следует, устройством коммеморативного собрания вне храма и т.п.)»

Идеальная модель отношения Церкви к политике, по сути, обрисована в статье архиепископа Сиракузского и Троицкого Аверкия (Таушева), которая так и называется «Церковь и политика». В ней развивается довольно простой и понятный тезис: христианин обязан исполнять все, что обязывает его исполнять принадлежность к Церкви, а одновременно и то, что требует от него законная государственная власть. Вопрос о Церкви и политике и их взаимоотношениях должен решаться только в свете Слова Божия: «Как жаль тех несчастных духовнослепых людей — а есть такие, не только в „левом“, но и в „правом лагере“, — которые не умеют различить Церкви от политики! Еще более жаль, чтобы не выразиться сильнее, тех, которые стремятся использовать Церковь, как орудие, для своих чисто земных политических видов! И при этом еще злобятся на Церковь и даже начинают гнать и преследовать Ее, когда Она не поддается попыткам сделать себя орудием чьих бы то ни было политических целей» [12]

Насколько актуально эти сказанные 30 лет назад слова звучат сейчас! Различные политические партии и общественные группы пытаются втянуть Церковь в орбиту своей деятельности, не понимая ни ее природы, ни основной задачи. Среди них не только организации и движения, объявляющие православие основой своей идеологии. Их спектр весьма широк — от «Единой России» и до всевозможных радикальных групп.

В эмиграции похожая ситуация сложилась после окончания гражданской войны, когда заграницей оказались представители всех политических сил (кроме большевиков). Русское рассеяние представляло собой срез предреволюционной России. Вместе с тем, что естественно, консервативно настроенная часть Церкви тяготела к правым, иногда откровенно экстремистским организациям. Так всем известно благословение митрополита Антония (Храповицкий) данное им террористичсеской организации «Братство Русской Правды». Архиереи РПЦЗ были в дружественных отношениях с лидерном русских фашистов Вонсяцким и даже принимали от него помощь, однако идейно епископату, духовенству и мирянам Русской Зарубежной Церкви был ближе всего монархизм.

Не случайно Всезарубежный собор 1921 г. принял откровенно монархическую резолюцию: «И ныне пусть неусыпно пламенеет молитва наша — да укажет Господь пути спасения и строительства родной земли; да даст защиту Вере и Церкви и всей земле русской и да осенит Он сердце народное; да вернет на всероссийский Престол Помазанника, сильного любовью народа, законного православного Царя из Дома Романовых» [13] .

В Послании ко всем православным русским беженцам заграницей председатель Собора митрополит Антоний Храповицкий объяснил его позицию не только нравственным и гражданским долгом перед законной династией, но и государственной целесообразностью: «Мы не напрасно упомянули о Царе, ибо такой дух взаимной уступчивости, а не борьбы за свой собственный успех в ущерб ближнему… дух нравственного строя общенародной жизни возможен только при монархическом христианском укладе, когда во главе государственной жизни стоит личная совесть человека, совесть, торжественно исповедавшая свою покорность Евангелию и Церкви словами Символа Православной веры, — совесть, а не компания на время избранных лиц, борющихся друг с другом за преобладание» [14] .

После второй мировой войны ситуация понемногу начала меняться. Зарубежные храмы пополнились прихожанами из новой волны эмиграции, которые никак не отождествляли себя с про-монархической средой. Правда, войдя в РПЦЗ, многие из них стали монархистами, но далеко не все. Если антикоммунизм был присущ всей пастве Русской зарубежной церкви, то с монархизмом дело обстояло сложнее. Среди новых прихожан оказались и представители движений (власовцы, солидаристы и др.), сдержанно, если не сказать прохладно, относившихся к монархии.

Но вернемся к статье архиепископа Аверкия. Несмотря на такое, казалось бы, аполитичное вступление, в ней проводится мысль о том, что Церковь не вне политики, но над политикой. Она — выше политики:

«Не вмешиваясь в политическую жизнь, наравне со всеми другими людьми, особенно, конечно, несчастными политиканами, преследующими свои личные эгоистические цели, которых ныне развелось так много, Церковь имеет и право и долг, возложенный на Нее Самим Ее Божественным Основателем Христом Спасителем, расценивать все происходящее на земле, в том числе и политику, с точки зрения данного людям Закона Божия».

Указывая (в противовес процитированной выше резолюции Всезарубежного собора 1921 г.), что «не дело Церкви — вмешиваться в чисто политическую сферу, устанавливая тот или иной чисто внешний порядок жизни», Аверкий в то же время подчеркивает, что Церковь не в коем случае не должна замыкаться в кругу богослужений и жить прошлым, никак не реагируя на ситуацию сегодняшнего дня: «Но, само собой разумеется: дело Церкви — одобрять или порицать тот или иной порядок в жизни людей, одобряя и поддерживая все то, что помогает людям быть добрыми христианами, осуждая и порицая то, что ведет людей к безбожию и безнравственности. Для каждого честного и здравомыслящего человека должно быть вполне ясно до неоспоримости, что истинная Церковь Христова… должна одобрять и поддерживать своим авторитетом тот государственный и политический строй, который не препятствует Ей исполнять миссию, возложенную на Нее Христом Спасителем» [15]

Естественно, что, будучи с момента своего основания право консервативной и антикоммунистической, РПЦЗ ориентировалась именно на консервативные и антикоммунистические силы во главе с Соединенными Штатами как основным препятствием на пути советской экспансии. Можно смело сказать, что все мировые события рассматривались Зарубежной церковью именно с точки зрения противостояния коммунизму и модернизму (под которым понималась дехристианизация общества). Наглядной иллюстрацией подобной позиции может служить ряд телеграмм, направленных в разные годы президентам США Архиерейским синодом РПЦЗ.

В 1953 г. Архиерейский синод писал президенту Эйзенхауэру: «Мы видим в Вашем лице, г. Президент, искреннего убежденного защитника христианских принципов в строительстве нашей личной и общественной жизни. Все человечество переживает ныне тяжелый кризис и оно не сможет возвратить себе утраченного мира, успокоения и не увидит взаимного доверия и братского единения между народами до тех пор, пока не обратится к Богу и не призовет к себе Его на помощь.

Такой призыв мы нередко слышим из Ваших уст: он находит живой отклик в наших сердцах, будучи глубоко созвучен нашему исконному мировоззрению, которое питает и поддерживает в течение веков Русская Православная Церковь… Живя ныне в разных странах и пользуясь защитой и покровительством приютивших нас стран, особенно С.Ш.С.А., оказавшей столько широкой великодушной помощи народам, пострадавшим отразорений войны, мы усердно молим Господа Владыку и Промыслителя мира, чтобы Он просветил очи слепых, которые еще не видят или не хотят видеть опасности для мира от повсеместного коммунизма, соединил бы все свободные народы в один братский союз и направил их на тот спасительный путь, на который Вы, г. Президент, не перестаете звать всех и горячим мужественным словом и всем направлением Вашей мудрой государственной деятельности и руководимого Вами Правительства Соединенных Штатов» [16] .

Как видно из приведенного послания, основными заслугами Эйзенхауэра в глазах Синода являлись его антикоммунизм и христианская настроенность.

В 1957 г. разразился кризис в Юго-Восточной Азии, приведший вскоре к вьетнамской войне. Излишне говорить, что симпатии РПЦЗ были на стороне антикоммунистических сил. Военные действия рассматривались исключительно в рамках борьбы с мировым коммунизмом. Об этом свидетельствует, например, телеграмма Епархиального собрания Восточно Американской епархии РПЦЗ президенту Джонсону от 12 декабря 1966 г.: «Восточно Американская Епархия Русской За рубежной Церкви… горячо приветствует доблестную Армию Соединенных Штатов во Вьетнаме, геройски борющуюся против дальнейшего распространения злодейского атеистического коммунизма, стремящегося насилием и моральным разложением подчинить себе весь мир. Усердно молимся о даровании победы геройской Американской Армии» [17].

Ту же установку отражала и телеграмма, направленная Джонсону в 1967 г. Архиерейским собором РПЦЗ, где, в частности, говорилось: «Принадлежа к Церкви, которая преследуется у себя на Родине, мы особенно ценим свободу, которой мы пользуемся в Западных странах и особенно в Соединенных Штатах, являющихся оплотом свободы во всем мире» [18]

Естественно, что любое сближение с СССР воспринималось крайне негативно. В том же номере журнала «Православная Русь», что и приветственная телеграмма Джонсону, было опубликовано обращение к нему Архиерейского собора, в котором выражалась тревога в связи с заключением консульской конвенции между США и Советским Союзом: «Мы по собственному опыту и по судьбе нашего порабощенного народа хорошо знаем и понимаем природу безбожного коммунизма и уверены в том, что под видом советских консульств в Соединенных Штатах Северной Америки будут учреждены пункты коммунистической пропаганды и советского шпионажа, которые, пользуясь защитой либеральных законов Соединенных Штатов, будут вести свою разрушительную работу.

Мы глубоко ценим то благополучие и ту свободу, которыми по дару Божественного Промысла пользуется Америка, и опасаемся, что сближение с коммунистическим правительством советской России облегчит разрушительную работу коммунизма, стремящегося разрушить Америку и поработить весь мир. Несомненно, что советские консульства будут всячески содействовать пропаганде, подрывающей героическую борьбу доблестной Американской Армии с коммунизмом во Вьетнаме, где с советской помощью убивают сынов Америки на полях сражений. Будучи глубоко преданы этой великой и благородной стране, ценя ту свободу и благополучие, которыми мы здесь пользуемся, мы возносим наши молитвы об освобождении многострадального русского народа от безбожного коммунизма, усердно молимся Всевышнему об этой стране, о ее правительстве и воинстве и молитвенно желаем Вам, Г. Президент, благополучия и помощи Божией на Вашем посту на благо Соединенных Штатов и всего свободного мира» [19]

В приведенных посланиях, наряду с антикоммунизмом, ясно просматривается еще один очень важный момент. Архиереи постоянно подчеркивают, как высоко они ценят свободу, которая позволяет Церкви в полной мере осуществлять свою спасительную миссию. Консерватизм Зарубежной церкви вполне уживается с американской демократией. На данном примере видно, что ревнители церковной старины вовсе не обязательно должны быть сторонниками диктатуры и мечтать о жесткой тоталитарной власти. Именно мотив гражданской и религиозной свободы звучит в приветственной телеграмме Рональда Рейгана Архиерейскому собору от 11 сентября 1985 г.:

«Вы заслуживаете высшей похвалы за ваши старания вернуть религиозную и гражданскую свободу русскому народу. Ваш труд способствует интересам всех членов семьи народов, потому что он воодушевлен верой в Создателя и желанием свободы, которая горит в сердцах каждого человека — мужчины, женщины и ребенка на земле.

Ценности, которые вы храните, способствуют сохранению вашего собственного великого наследия и укрепляют религиозные принципы в среде каждого государства, в котором находится ваша Церковь. В со хранении чудесной красоты и безвременного величия древней Веры и культуры вашего отечества вы даете всему человечеству надежду на то, что эти блистательные учреждения когда-нибудь будут восстановлены в жизни русской нации и ее народа на своем прежнем месте» [20].

В 1976 г. Соединенные Штаты праздновали 200-летие своей независимости. На этот юбилей откликнулся первоиерарх РПЦЗ митрополит Филарет своим Посланием боголюбивой православной пастве в Северной Америке. Позволим себе привести его полностью. «Двухсотлетие независимости Северо-Американских Соединенных Штатов, которое отмечается в этом году, естественно празднуется народом их, как радостная годовщина. В течение этого времени Господь был милостив к Американскому народу, благословив его благополучием и изобилием плодов земных.

Мы призываем всех чад нашей Церкви, проживающих в этой стране, возблагодарить Господа Бога за Его милосердие к ней.

Но всякое проявление милости Божией к народам земли обязывает их жить по заповедям Его и служить Его орудием. Таковым в течение многих лет являлся великий Американский народ. И ныне, празднуя двухсотлетие его независимости, мы должны молиться, чтобы Господь помог ему и далее исполнять эту миссию, превозмогая соблазны века сего и сохраняя себя от растущей в мире бездны неверия, греха и разврата» [21].

По мысли Филарета, процветание страны напрямую зависит от соблюдения ее гражданами заповедей Божиих. И опять таки главной заслугой американского народа признается его авангардная роль в борьбе с коммунизмом. В эпоху холодной войны РПЦЗ искренно поддерживала внешнеполитический курс западных стран, не добиваясь для себя ни финансовых вливаний, ни передачи имущества, ни доступа к административному ресурсу.

После крушения мировой системы социализма и исчезновения с политической карты мира Советского Союза роль США и других западных стран как оплота антикоммунизма ушла в прошлое. Неизменным остался консерватизм Русской зарубежной церкви, чье внимание в мировых событиях теперь обратилось не на борьбу с уже не существующим коммунизмом, а на положение русского и других православных народов. И здесь позиция РПЦЗ далеко не всегда совпадает с позицией стран Запада. Ярким примером тому служит балканский кризис. Не смотря на то что в США находится Синод и большинство приходов и паствы Русской зарубежной церкви, она выступила с решительным осуждением военной агрессии НАТО против Сербии. Так, в послании Архиерейского собора, проходившего в Леснинском монастыре во Франции в 1994 г., говорилось: «Вследствие распада коммунистической Югославии, с ее неестественными внутренними границами, необдуманное признание со стороны западных стран возникших из этой страны новых государств привело к войне, в которой в значительной мере нашим братьям сербам приходится защищать территории, населенные ими уже веками. Западные средства массовой информации, сами не обладающие достаточным знанием и пониманием местных условий, с самого начала клеймили сербский народ „агрессорами“.