Владыка Анфим (anfim_mon) wrote,
Владыка Анфим
anfim_mon

Церковный консерватизм в современном обществе 1




Церковный консерватизм в современном обществе

Корреспондент: протоиерей Евгений вкл.





. Опубликовано в Статьи (Просмотров: 20)



В последние месяцы в центре всеобщего внимания оказались события, разыгравшиеся вокруг Русской православной церкви. Ряд нашумевших историй в центре которых оказалось духовенство, вызвал поток напряженных дискуссий в СМИ о месте и роли РПЦ в современном обществе. Ситуация все более накаляется и уже вылилась в открытое противостояние церковных и антиклерикальных сил. И если одна сторона обвиняет оппонентов в русофобии, отсутствии патриотизма и прозападном либерализме, то другая делает акцент на отсталости, тоталитаризме, сервилизме своих противников, их стремлении к изменению светского характера российского государства.

С точки зрения как советской, так и постсоветской истории России сложившееся положение выглядит довольно странным. В советскую эпоху Церковь находилась в резервации где-то на периферии общества, и о сколько-нибудь значимой ее роли за порогом церковного здания не было и речи. Тем более никого не интересовала частная жизнь церковных иерархов, выглядевших в глазах большинства населения СССР как бы людьми из другого измерения. В свою очередь, за крушением советской системы последовало бурное возрождение РПЦ, и Церковь получила гигантский кредит доверия. Все заявления священ но служителей воспринимались как некая особая мудрость, а в адрес священноначалия раздавался нескончаемый поток славословий. И вдруг все изменилось. Даже такие бытовые мелочи, как ручные часы и квартирная пыль, вызвали острую антицерковную полемику.

В официальных документах РПЦ уже звучат слова о возобновлении гонений на Церковь [1], и тысячи людей идут на молебен о защите православной веры от поругания. При этом всякая критика РПЦ преподносится как спланированная атака антирусских, антицерковных и антихристианских сил. Между тем, по нашему убеждению, дело здесь не в заговоре кучки злодеев, мечтающих разрушить русскую право славную идентичность, а в тех процессах, которые происходят в общественной и политической жизни, и о реакции на них (или, наоборот, отсутствии таковой) РПЦ. Следует специально оговориться, что мы сознательно оставляем за рамками данной статьи богословское представление о церкви как о теле Христовом и непорочной Христовой невесте, сосредоточив свое внимания на социальном аспекте церковного бытия.

На протяжении веков Русская православная церковь действовала в традиционном обществе, основанном на натуральном хозяйстве, крестьянской общине, патриархальной семье и монархической государственности. И на Руси, и в Московском царстве, и в Петербургской империи Церковь была тесно связана с властью, что в конечном счете и определяло ее общественную позицию. Начиная с XVII в. эти опоры русской жизни стали постепенно размываться и исчезать, пока в 1917 г. не была сметена и монархия. Именно в это время в Москве собрался Всероссийский поместный собор, который стремился обустроить церковную жизнь в соответствии с новыми историческими реалиями (правда, решительно выступив при этом против безудержной модернизации, за которую ратовали так называемые обновленцы). Но период относительной независимости Церкви продолжался совсем недолго.

Вскоре в стране была установлена жесточайшая диктатура большевиков, взявших курс на полную ликвидацию не только РПЦ, но и религии как таковой. Несмотря на некоторые изменения в церковно-государственных отношениях, связанные со второй мировой войной, небогослужебная деятельность Церкви оставалась под запретом, а участие в общественной жизни сводилось к нулю. Взаимодействие с государственной властью проявлялось исключительно в форме контактов с уполномоченными Совета по делам религий при ЦК КПСС и озвучивании позиции той же КПСС на различных международных встречах и форумах.

Государство жестко контролировало все церковные структуры, лишая РПЦ и тени самостоятельности. Можно смело сказать, что вся церковная жизнь зависела от решений соответствующих партийных органов.

Мы позволили себе этот небольшой экскурс в историю, дабы по казать, что на протяжении 1000 лет (за исключением очень небольшого отрезка времени, пришедшегося на конец 1917 — начало 1918 г.) Русская церковь действовала в условиях монархического либо тоталитарного режима. Вполне естественно, что в такой ситуации для ее священноначалия приоритетным было выстраивание отношений именно с властными структурами, от которых оно напрямую и зависело. Важно отметить, что с 988 по 1917 г. эти структуры были (или объявляли себя) христианскими. Преимущественно христианским было и само общество. Именно этим, как нам кажется, и объясняется тот факт, что Церковь с большим трудом воспринимает реалии современной секулярной эпохи. Но жизнь не стоит на месте. Temporamutantur, et nos mutamur in illis. Ушла в прошлое русская монархия, затем канул в лету и Советский Союз. Не стоят на страже веры обер-полицмейстер, городовой и частный пристав, не слышно более и грозного окрика уполномоченного Совета по делам религий. В наши дни все отчетливее проявляется тенденция к замене идеологии государства идеологией гражданского общества. И Церковь оказалась не готова к существованию в новых, непривычных для себя условиях. По выражению Владимира Соловьева, священник в России был самым несчастным человеком, потому что никто не смел с ним спорить. [2] Продолжая эту мысль, можно сказать, что при советской власти священник остался самым несчастным человеком, ибо теперь он не смел ни с кем спорить. Привычка жить в тоталитарном обществе, когда информация о внутрицерковных делах почти не выходит за пределы замкнутого духовного сословия, привела к тому, что духовенство в большинстве своем слабо подготовлено к превращению церковной жизни в объект широкого общественного внимания, причем не всегда доброжелательного. Отсюда столь болезненная реакция на малейшую критику в свой адрес. Отсюда ностальгия по жесткому режиму, доходящая у некоторых православных радикалов до прославления Ивана Грозного и Иосифа Сталина.

На наш взгляд, выход из сложившейся ситуации состоит в освоении Церковью новой для нее позиции служения в условиях открытого гражданского общества, когда приоритетным является выстраивание отношений не с властной вертикалью, а именно с этим обществом. Стремление получить доступ к административному ресурсу ни в коей мере не должно превалировать над пастырскими функциями РПЦ.

В свою очередь, общество должно четко осознавать, что Церковь, связанную с духовной жизнью людей, невозможно реформировать по образцу светских институтов. В современных условиях социальная фунция Церкви заключается не в обслуживании общественного и технического прогресса, а скорее в защите человека от его негативных последствий. Обвиняющим Церковь в консерватизме можно ответить, что она консервативна по самой своей сути. В сознании верующих она ассоциируется с вечным и неизменным. Поэтому попытки радикально осовременить Церковь, приспособить ее к сиюминутным желаниям тех или иных слоев населения заведомо обречены на провал.

Перед Русской церковью стоит задача научиться жить в современном демократическом обществе, сохранив при этом все богатство православия с его веками наработанными канонами, догматами, священным преданием и богослужебным чином и вместе с тем не превратившись в некий пережиток старины. И здесь, как представляется, ей может пригодиться опыт Русской православной церкви заграницей (РПЦЗ).

Исходно РПЦЗ была церковью беженцев. Ее духовенство разделило со своей паствой все тяготы изгнания, нищету и бесприютность. По этому с момента своего появления она была лишена какого-либо административного ресурса. Заграничной части Русской церкви пришлось нести свое служение без покровительства со стороны государственной власти. Но вместе с покровительством прекратилось и вмешательство государства во внутренние дела Церкви. В известном смысле она оказалась предоставленной самой себе, и ей предстояло найти свой путь в новых условиях.

Особенность РПЦЗ заключается в том, что среди ее духовенства и паствы всегда доминировали наиболее правые, консервативные слои русской эмиграции. Именно они наиболее последовательно сопротивлялись ассимиляции, считая себя частью русского народа, стремились сохранить русский язык и русскую культуру. В церковной жизни это проявилось в строгом охранительстве, то есть в стремлении к неукоснительному следованию всему богослужебному каноническому строю и сохранению русского церковного уклада. [3] Русской зарубежной церкви пришлось приспосабливаться к обстоятельствам, выстраивая новую модель отношений и с государственной властью, и с обществом, и с собственными прихожанами.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments