anfim_mon

Biserica OrtodoxaTraditionala din Moldova de stil vechi.


Previous Entry Share Next Entry
anfim_mon

О советской церкви


Иван Ильин: О советской церкви

Корреспондент: Митрополит Агафангел вкл.



. Опубликовано в Архив РПЦЗ (Просмотров: 14)

"Егда глаголет лжу, от своих глаголет,яко ложь есть и отец лжи" (Ин 8.44)

1.

Россия нуждается сейчас больше всего в правде и в свободе.

И к свободе она придет только через правду. Пока будем лгать, будем рабами, ложью свидетельствуя о своем рабстве и закрепляя его. Вот почему наши ис­поведники и мученики последних десятилетий вели нас к свободе, а лицемеры и лжецы наших дней ведут нас в рабство.

Мы не выйдем из этой окаянной смуты, пока не отделим честно и четко правду от лжи и не начнем стойко и мужественно выговаривать правду. Вот уже сколько лет прошло с тех пор, как нас утопили во лжи и продолжают нас унижать ложью, страхом и насилием. А ныне им удалось заразить многих из нас этой ложью; и скорбно видеть, как честные на­чали верить ей и повторять ее...

С самого начала большевицкой революции было ясно, что Православная Церковь есть духовный организм, противостоящий этому неслыханному в истории начинанию, со своей стороны неприемлемый для него и потому обрекаемый им на истребление. Ясно было, что, пока дух Православной Церкви жив в русском человеке, — дух безбожного коммунизма не овладеет душою русскаго человека, не поведет Россию, не станет русским духом... А между тем — именно это то и было необходимо большевикам, ибо программа их для России всегда была одна и та же: "Россия есть орудие мировой революции; русский народ должен сам заразиться ею до конца, чтобы заразить ею все остальные народы, а там — пусть погибнет или растворится в мировом всесмешении". Большевицкая революция никогда не была русским делом, да и не выдавала себя за таковое. Она всегда была мировой затеей, начатой интернациональным сбродом людей во имя не русских и враж­дебных России целей.

И вот, чтобы провести эту чудовищную затею, боль­шевики должны были внушить русским массам по­следовательное безбожие и противобожие, пафос интернационализма, готовность к кровавой резне в мировом масштабе и веру в тоталитарный коммунизм. Это было с самого начала — замысел мировой тирании, замысел антихристианский, безсовестный и безчестный. Это был план — разжечь во всех народах зависть и нена­висть, разнуздать их и поработить, при помощи монополии работодательства и систематического террора. И ныне этот план отнюдь не оставлен: он жив и действен больше, чем когда-либо. И те, кто говорят, будто он "отвергнут и забыт", — лгут и тем самым служат его осуществлению, сознательно или безсознательно...

Россия необходима большевикам для его осуществления, как плацдарм, как главное орудие, — государ­ственное, дипломатическое, хозяйственно-финансовое и военное. Мало того: им необходима душа русского на­рода, его вера, его жертвенность, его живой пафос, его талантливость, вся его культура, все его естественные богатства, вся его территория, его имя, его язык, самое его существование...

И все это выяснилось с самого начала. А теперь все это стало ясно и многим иностранцам. Вообще после прошедших лет этого нет надобности доказывать. Это уже доказано фактами, цифрами, речами самих большевиков и их лозунгами. И еще мученичеством миллионов лучших русских людей. Это есть истори­ческая истина, неопровержимая и окончательная. Но горе тем, кто ее забудет или станет ее отрицать... Теперь спросим: мог ли живой дух Православной Церкви принять это? — Конечно нет. — Могла ли Православная Церковь, духом своим созидавшая и во­спитывавшая Россию, провести искусственную и фальши­вую грань между "церковной" сферой и "политической", и предаться двусмысленному и предательскому невме­шательству" ? — Конечно нет. — Она этого и не сделала. А если бы она попыталась сделать это, то немедленно начавшееся безпощадное наступление большевиков на нее прекратило бы эту попытку. Так и было в действи­тельности.

2.

Тоталитарный коммунизм с самого начала не доверял так называемым "нейтральным", хотя и согла­шался пользоваться ими в первые годы. Его основное правило гласило: "кто не с нами и не за нас, тот наш враг и подлежит истреблению". Прошли первые годы — и все, все, все были потянуты к ответу. Рабочие, крестьяне, ученые, инженеры, адвокаты; чиновни­ки, духовенство, ремесленники и уголовные, — все долж­ны были говорить: или "да, я с вами", или же "нет, я против вас"; и не то чтобы "сказать" один раз, а го­ворить, повторять и подтверждать это все новыми и но­выми поступками, по вульгарному правилу: "коли лю­бишь — докажи" ... Надо было помогать, служить, быть полезным, исполнять все требованья, даже и самые отвратительные, безчестные, унизительные, предательские. Надо было идти на смерть героем-исповедником, или же стать на все готовым злодеем: донести на отца и на мать, погубить целые гнезда невинных людей, выдавать друзей, гласно требовать смертной казни для почтенных и храбрых патриотов (как делал, например, артист Качалов по радио), совершать провокаторские поступки, симулировать воззрения, коих не имеешь и кои презира­ешь, пропагандировать безбожие, преподавать с кафедры самые идиотские теории, верить в заведомую и безстыдную ложь, и льстить, неутомимо, безстыдно льстить мелким "диктаторам" и большим тиранам... Словом, выбор был и ныне остался простой и недвусмыслен­ный: геройство и мученическая смерть, или же порабощение и пособничество.

Русские народные массы поняли это в первые же го­ды — и попытались уйти в маскировку. И вот, все по­литическое развитие революции может быть описано как систематический нажим на маскирующихся, нажим, в котором молчаливого провоцировали, на уклончивого доносили, неудобного увозили, малольстящему "пришива­ли" небывалое, подозрительного ссылали, неосторожного ликвидировали; а, с другой стороны маскирующиеся изо­бретали все новые способы остаться незамеченными, уйти от нажима, они изыскивали все новые жизненные маскировки, новые формулы нейтральности или полу­лояльности, новые закоулки быта, новые "леса", "овраги" и "тундры" — для спасения... И, наконец, все это увен­чалось — выработкой живой маски на лицо...

Сколько раз за последние годы иностранцы спра­шивали нас, почему это у русских такие "каменные лица"? Они были правы: советские все носят живую маску и молчат. На лице — ни чувства, ни мысли, ни интереса. Мертвая тупость, неподвижные шеи, не замечающие, хотя все время рыщущие глаза, и в них смесь из застывшего испуга, раболепия, на-все-готовности и хитрого садизма. Это у советских чиновников. У простых людей — та же маска, но, конечно, без раболепия и без садизма. Страшно смотреть. Защитные маски. За­стывшая ложь. Какие-то трупы тоталитаризма. Роботы советчины. Препараты коммунизма. А что там в душе скрыто и замолчено? Об этом скажет история впоследствии. Вот во что превращена сейчас наша простодуш­ная и словоохотливая Русь ...

3.

Понятно, что от этой дилеммы, от этой маскировки не могли уйти и деятели Православной Церкви. Одни пошли на мученичество. Другие скрылись в эмиграцию или подполье, — в леса и овраги. Третьи ушли в под­полье, — личной души: научились безмолвной, наружно невидной, потайной молитве, молитве сокровенного огня.

Но нашлись — четвертые. Эти решились сказать большевикам: "да, мы с вами", и не только сказать, а говорить и подтверждать поступками; помогать им, служить их делу, исполнять все их требования, лгать вместе с ними, участвовать в их обманах, работать рука об руку с их политической полицией, поднимать их авторитет в глазах народа, публично молиться за них и за их успехи, вместе с ними провоциро­вать и поднимать национальную русскую эмиграцию и превратить таким образом Православную Церковь в действительное и послушное орудие мировой революции и мирового безбожья...

Мы видели этих людей. Они все с типичными, каменно - маскированными лицами и хитрыми глазами. Они не стесняясь, открыто лгут и притом в самом важном и священном, — о положении Церкви и о замученных большевиками исповедниках. Они договорились частным образом с советской властью и не заботясь нисколько о соблюдении церковных канонов, "выделили" из своей среды угодного большевикам "патриарха" и официально возглавили новую религиозно парадоксаль­ную, неслыханную "советскую церковь" ...

Вот смысл происшедшего.

Зачем они это сделали? Оставим в стороне их личные побуждения. За них они ответят перед Богом и перед историей. Спросим об их "церковных" соображениях. Для чего они это сделали?

1. Для того, чтобы покорностью антихристу погасить или по крайней мере смягчить гонения на верующих, на духовенство и на храмы: — купить передышку ценою содействия большевизму в России и заграницей.

2. Из опасения, как бы антихрист не договорился с Ватиканом об окончательном искоренении Православия; — чтобы в борьбе с католиками иметь Ан­тихриста за себя...

История покажет, чего этой группе удастся в действительности достигнуть, что она потеряет и что приобретет, и какова будет ее личная судьба. Не подлежит однако никакому сомнению, что будущее Православия определится не компромиссами с антихристом, а именно тем героическими стоянием и исповедничеством, от которого эти "четвертые" так вызывающе, так предательски отреклись... Мы ни минуты не можем сомневаться в том, что вся эта группа будет "своевременно", т.е. в подходящий момент казнена большевиками; но уйдут они из жизни не в качестве верных Православию исповедников и священномучеников, на подобие Митрополиту Вениамину, Петру Кру­тицкому и другим, их же имена Ты, Господи, веси, а в качестве не угодивших антихристу, хотя по мере сил и угождавших ему, рабов его ...Ибо, — установим это теперь же, — в сделке с советской властью они вынуждены расплачиваться и уже расплачиваются реальными услугами и безоговорочным содействием.

4.

То соглашение, которое они заключили, не может быть названо — "конкордатом", ибо конкордат предполагает известное, хотя бы скромное, "равенство" и хотя бы минимальную свободу договаривающихся сторон. Сталин — и Сергий, Сталин — и Алексий никогда не были равны: Серий и Алексий были всегда терроризованными пленниками Сталина; они не были свободны; они не "договорились" со Сталиным, а покорились ему. При этом Сталину важно было изобразить это дело для Ев­ропы и Америки как "конкордат", и эту покорность, как "свободное соглашение равных сторон". Надо бы­ло, чтобы мiр поверил; а мiр, по мудрой римской поговорке, и без того всегда "хочет быть обманутым".

Алексий понимал это с самого начала и отлично знал, что делает: он помог обмануть мiр, чтобы поднять в его глазах и свой авторитет (как же? .. "независимый Патриарх всея Руси" ...), и авторитет советской власти (как же? ... "отныне церковь в советском государстве на свободе и в почете... и сама же отрицает в прошлом всякие гонения, как не бывшие"). С этим заведомо ложным известием Алексий, а потом и его эмиссары поехали заграницу. Они лучше чем кто-нибудь знали, что церковь стала покорным учреждением советского строя: что они обязаны и смеют говорить только ту ложь, которая им предписана; они знали, что лгут и лгали о мнимой свободе церкви". Каж­дый прием Алексия на ближнем востоке давался "втроем": он сам и два, стенографирующих каждое слово агента "внутренних дел" (для взаимного контроля).

Стенографировались его собственные слова и слова посетителя. При этом Алексий уверял посетителя, что "православная церковь вполне свободна" и тем прово­цировал посетителя выдавать себя с головой большевицкой тайной полиции. Он, конечно, понимал, что его выступления имеют смысл политической провокации— и провоцировал. "Патриарх всея Руси" в роли сознательного политического провокатора у Антихриста ... Таковы же были и выступления его политических эмиссаров в Париже, этих т.н. "митрополитов" и "епископов". То же самое происходило и в Америке. Все они лгали и провоцировали; и знали, что лгут и провоцируют. И видели, что им верят — или одни "свои же агенты", или сверх того еще и отменные эмигрантские глупцы, и без того желающие быть обману­тыми. А про эмигрантских не глупцов они твердо знали, что эти — только притворяются, будто верят, а на самом деле сознательно помогают им обмануть эмигрантское и мировое общественное мнение в пользу большевизма — и при том по международной директиве, данной из мировой закулисы. Они понимали все это — и лгали дальше. А если под шумок "провирались прав­дою" — то бывали за это немедленно увозимы в Москву на аэроплане (так было в Париже).

Удивительно легко, привычно и ловко катились они по этой линии лжи. Это, впрочем, понятно: главная ложь была у них уже за плечами: у них хватило духа объя­вить устно и печатно, что все мученики и священномученики Православной Церкви за последние пятьдесят лет страдали не за веру и не за Церковь, а за "политические преступления" против советской власти: у них хватило духа, — еще у Местоблюстителя митрополита Сергия, — заявить, что никаких гонений на веру, на верующих, на Церковь, на храмы и на святыни Православия в советской стране никогда не было. После этой вопиющей лжи — все остальное лганье пошло легко и гладко.

5.

Книгу Местоблюстителя Сергия, вышедшую в Москве, во второй половине 1942 года, надо было видеть и изучить, что нам и удалось сделать. Это — сборник статей, "заявлений" и "свидетельских показаний". Участниками были — сам Сергий, его ближайшие церковные помощники и длинный ряд "духовных" и светских лиц. Тезис у всех был один: советская власть никогда не вела гонений на Церковь, на веру и на верующих, гонения начались только в момент вторженья германских фашистов и ведутся только ими. Каждая статья сопровождалась портретом ее названого автора или во всяком случае факсимиле его подписи. Кто читал эту книгу, — знал историческую правду, — того охватывало чувство головокружения и ужаса. Это был поток заведомой, вызывающей, безстыдной лжи; все было написано одним и тем же, одинаковым стилем и произносилось тоном аффектированнаго, наигранного негодования, с эдакими раскатами "истинно — коммунистического пафоса", и с этою, за пятьдесят лет всем осточертевшею подхалимской "лояльностью" ... — Что было — того "не было". Церковь "цветет", народ "свободно молится", храмы — "открыты", никаких утеснений сроду не бывало.

Когда же волна злодейского умысла, ненависти и сви­репости действительно надвигалась из Германии — по обычаю советской пропаганды — к очевидно-безспорной правде пристегивалась заведомая ложь... И произноси­лось все это распаленным тоном заведомого лжеца, знающего, что ему никто не верит и не поверит. И потом эти "иерархи" явились к нам, за рубеж, и предложили нам признать их "авторитет" и подчи­ниться их церковному водительству так, как они сами подчинились духовному водительству советов. О последнем они, впрочем, умолчали. А за рубежом сейчас же нашлись такие, которым эти люди показались носи­телями "истинного и свободного Православия" и которые увидели в Алексие (страшно сказать) "хранителя канонов" и "великого водителя церкви". И поспешили "уве­ровать" в него и подчиниться ему... И конечно при­нять "советскую церковь"... А "советская церковь" есть на самом деле — учреждение советского противохристианского, тоталитарного государства, исполняющее его поручения, служащее его целям, не могущее ни свободно судить, ни свободно мо­литься, ни свободно блюсти тайну исповеди. По истине, только тот, кто все забыл и ничему не научился, может воображать, что тоталитарный коммунизм способен и склонен чтить тайну исповеди; что священник "алексеевской, советской церкви" посмеет блюсти эту тайну и, приняв исповедь честного патриота, (т.е. "контр - революционера" или идейного антикоммуниста) не довести ее по линии НКВД или МВД... По истине, только тот, кто устал бороться с советскими рабовла­дельцами и поддался их пропаганде, может думать, что "патриарх" Алексий хранит и строит истинное Православие. Только тот может считать Алексия "хранителем канонов", кто никогда не читал их и не вникал в их глубокий христианский смысл. Этот смысл — прежде всего в свободе от человеческого давления на "изволение Духа Святого" и во вдохновенном повиновении Его внушениям. И потому то, что Алексей на самом деле может "хранить", конечно, в пределах, угодных и удобных советской политической полиции, — это традиционная внешность исторического Православия, а каноны он уже попрал, взбираясь на запустевший престол Патриарха всея Руси.

В ответ таким забывчивым и утомленным мы выдвигаем тезис: православие, подчинившееся советам, и ставшее орудием мирового антихристианского соблаз­на — есть не православие, а соблазнительная ересь антихристианства, облекшаяся в растерзанные ризы ис­торического Православия. Но этот тезис мы уже не будем доказывать, ибо мы его только что доказали.

Пусть же тот, кто действительно "не видит" ложной роли нового "патриарха", подумает только: сам пора­бощенный, — ЗАЧЕМ он силится подмять под себя и поработить вместе с собой еще и зарубежное Православие? Сам принявший компромисс с врагами Христианства и Православия, вынужденный к этому, — ЗАЧЕМ он навязывает этот компромисс нам, кото­рые имеют возможность, слава Богу, не молиться за дьявола и его успехи в мiре. Ведь, казалось бы, надо Бога благодарить за то, что зарубежное Православие может жить и молиться, не служа антихристу. Откуда эта непреодолимая потребность в иерархическом подчинении, в возможности назначать, предписывать, столь чуж­дые истинному Православию? Почему это стало вдруг необходимо — лишить зарубежное Православие свободы его молитвенного и церковного дыхания? Православию ли нужно поработить все зарубежные приходы и епархии под низкую руку НКВД, чтобы всюду шныряли, пред­писывали, шпионили и составляли свои проскрипционные списки его безсовестные и свирепые агенты, эти исчадия зла и позора? Кто же в действительности нуждается в этой нашей зависимости — Православная Церковь или советское правительство?

Тут спросить — значит ответить. Советская церковь осуществляет во всех своих выступлениях — не волю Церкви, а волю советчины. А слепцы и лицемеры спе­шат ей навстречу.

6.

Мне, как жителю Италии, пришлось однажды видеть в соборе городка Орвьетто замечательную фреску ху­дожника 15-16 века — Лука Синьорелли: "Пришествие антихриста".

Впечатление было потрясающее, незабываемое. Осо­бенно для нас, въявь видевших гонения большевиков на Православную Церковь...

"Он" изображается в чертах, жутко, кощунственно напоминающих лик Христа Спасителя. Страшно смот­реть на эти черты. Они сдвинуты в сторону пошлой сы­тости, лживости, лицемерия, аффектации и какой-то про­нырливой порочности... Эти отвратительные черты не воспроизводят в детали и фотографы... "Он" появляется на огромной фреске несколько раз. Вот "он" делает ложные, соблазнительные чудеса, — исцеляет больного среди ликующих родственников его. Вот "он" говорит к народу, а дьявол слева, придерживая его за талию, нашептывает ему на ухо свои инструкции. У ног его лежат в куче только что конфискованные священные сосуды. Агенты его раздают направо и на­лево золото. В слушающей толпе есть всякие: уже соблазнившиеся и еще сомневающееся, растерянные и лю­бопытные, резонеры и продажные, интеллигенты и чернь, безразличные и неистовые. А там, справа и слева — па­лачи душат протестующих, обезглавливают верных, избивают духовенство и непокорных... И агенты, оде­тые во все черное, уже завладели храмами и отбирают святыни...

Страшная картина. Пророческая картина.

О ней думаешь невольно, произнося эти противоестественные, безсмысленные слова: "советская церковь" ...


Послесловие.

Святейший Патриарх Тихон анафематствовал соввласть за гонение на святую Церковь. Он считал содружество с безбожниками невозможным, противоестественным... "Заклинаем всех вас, верных чад Православной Церкви Христовой, не вступать с извергами рода человеческого в какое-либо общение", а тем более в переговоры и договоры. Кто снял это проклятие? Кто разрешил верующим, да еще живущим в свободном мире, общаться с сатанистами?

С 1920 года Православная Церковь в России в руках большевиков, как птичка в лапах кошки. Известно, что в конце 30-х годов большевики в иных местах СССР восстановили несколько монастырей, наполнили их своими молодцами, даже некрещеными, научили общехристианскому и монашескому житию и уже во время войны 41-45 годов по всему государству распустили молодых "священнослужителей", наполнили Церковь псевдо-духовенством!..

"Дьявольская ложь соввласти заключается и в том, что религиозные гонения именуются политической борьбой, и исповедание веры и правды квалифицируется, как политическое преступление".

В тридцатых годах мне пришлось отбывать "пятилетку" в советских концлагерях. Во многих лагерях почти четвертая часть обитателей была тихоновское духовенство — епископы, священники и диаконы, и иные церковники. Большинство из них там и остались — в могилах. В СССР девяносто процентов храмов разрушены в 1932-35 годах. И после того, что я там видел, меня "московский патриарх" пытается уверить, что гонения на Церковь в СССР никогда не было Ложь, ложь!

Патриарх ли говорил это? В объяснение сего вопроса вспомним негласный указ Святейшего Патриарха Тихона, которым тихоновское духовенство руководилось до времени митрополита Серия: подтвердив свое отношение к антихристианской власти, Патриарх добавил, что "ежели будут присылаться от нас указы иные, — не верить им, ибо от нашего имени могут издаваться указы без моего ведома. Даже, по примеру императора Петра Великого во время войны с турками, я, находясь в плену, под насилием, мало ли что могу подписать вредное для Церкви". Поэтому письменной связи у Патриарха и у Местоблюстителя митрополита Петра с епархиальными архиереями не было. А от епархий связными были уполномоченные представители, — самоотверженные толковые миряне.

Христова Церковь — Божественное учреждение на земле. Христос — Глава Церкви. От Главы Христа Церковь свята, непорочна, благодатна. В СССР антихристы состряпали фальшивую церковь, внешне похожую на Церковь Христову, но фальшивую!

Во всяком государстве за настоящие законные деньги дают товары, продукты, — все потребное для жизни, а за фальшивые злодеев-фальшивомонетчиков сажают в тюрьму.

В свое время Христос Спаситель расправится с фальшиво-церковниками, теперь же нам, верующим, надо быть сугубо осторожными: держаться истинной Матери Церкви и удаляться от фальши и лжи и от тех, кто поверил лжи.

Зарубежная Русская Православная Соборная Церковь промыслительно от Бога получила высокую миссию хранить основы Русского Православия и говорить свободным голосом заграницей от имени Матери Церкви, порабощенной на Родине. Мы, православные русские зарубежники, — не еретики, не схизматики, не политиканы, как нас, недобросовестно или безсовестно, обзывают обманутые антихристом. Мы искренне хотим быть верными Христу, стараемся спасти свои души для вечности. Сатану ненавидим и сатанистов презираем. Нас, русских православных зарубежников, сравнительно немного, но когда потоп омыл землю, то сохранилось всего лишь восемь душ, а погибли миллионы. И теперь также будет.

Свихнувшиеся напрасно обманывают себя и других словами Христа: созижду Церковь Мою и врата адовы не одолеют Ее (Мф 16.18). Христос это сказал, а будем ли мы в Его Церкви? Не выпадем ли из истинной Церкви, поддавшись на обман и свихнувшись на сторону лжи и фальши? В предостережение нам Христос и иное сказал: Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле? (Лк 18.8).

О, как мы, братья христиане, должны быть рассудительны, бдительны и осторожны в делах веры, и следовать за истинными пастырями, а бояться фальшивых пастырей и убегать от них, как от огня.

К нашей скорби, в православном русском зарубежье давно объявились лжепастыри, лукавые делатели, непокорные пустословы и обманщики, особенно из обрезанных (Тит 1.10). По Писанию: они вышли от нас, но не были наши (1Ин 2.19); по пословице: они суть ягоды не нашего поля, а чужого. У них есть своя цель: разрушить истинную Христову Церковь, соблазнить верующих отступить от веры, увлечь людей в "единство всех культов", — для встречи мирового владыки Антихриста. С этой целью они как лук напрягают язык свой для лжи, усиливаются неправдою. Приучили язык свой говорить ложь, лукавствуют до усталости (Иер 9.2-5).

Православные русские зарубежники! Бодрствуйте, стойте в вере, будьте мужественны, тверды (1Kop 16.13). Противостаньте дьяволу и убежит от вас (Иак 4.7). Спасайтесь для вечности, для неба. "А в земной жизни, — по словам Чехова, — нет ничего такого, за что бы можно было отдать нечистому хотя бы малую часть своей души".

Русский Сигор. 2010г., №2




?

Log in

No account? Create an account