Владыка Анфим (anfim_mon) wrote,
Владыка Анфим
anfim_mon

Диакон Андрей Кураев против голубого лобби: Полемика с Михаилом Ардовым. Нью Таймс.


Диакон Андрей Кураев против голубого лобби: Полемика с Михаилом Ардовым. Нью Таймс.

Корреспондент: i-sobor вкл.




. Опубликовано в Московская Патриархия (Просмотров: 85)



1 февраля исполнится пять лет, как был избран Священным Синодом Патриарх Кирилл. За эти годы в РПЦ произошло множество скандалов: «двушечка» фигурантов дела Pussy Riot, скандал с патриаршей квартирой и «нанопылью», с часами «Брегет». И аккурат к пятилетнему юбилею – в Церкви новый скандал: дьякон Андрей Кураев заявляет о существовании в РПЦ «голубого лобби». Что сегодня происходит в РПЦ, почему так и не было покаяния за сотрудничество с КГБ и советской властью и нужно ли оно для очищения Церкви – в редакции спорили диакон Андрей Кураев и протоиерей Михаил Ардов

Пять лет назад мы встречались с вами и обсуждали выборы патриарха Кирилла. Отец Андрей тогда объяснял , почему он поддерживает кандидатуру будущего патриарха- де предложение Кирилла развивать церковную экономику сделает церковь независимой от государства. Прошло пять лет при патриархе Кирилле — стала ли церковь свободной от государства?

Андрей Кураев: Во-первых, для русского патриарха пять лет – это молодость. В 20-м веке патриарх находится у кормила церковной власти в среднем 20 лет. Поэтому сейчас еще отнюдь не пришло время подведения итогов. Второе: я полагаю, что патриарх Кирилл нам действительно от Бога дан, это Промысл Божий. И события вокруг него, то, что выпало на его понтификат, обогащают нашу церковную копилку очень интересным опытом.

Во-первых – ставится очень наглядный эксперимент о толерантности нашей Церкви в медицинском смысле этого слова. Сможет ли церковный организм воспротивиться бацилле папизма, явно ожившей внутри нее самой? Во-вторых Бог нам послал опыт общественной обструкции… У нас был опыт гонений, был опыт соучастия в делах власти, но не было такого опыта, когда государство более или менее нейтрально, а на улицу бывает выйти стыдно.

Надо уметь вести ежедневный и сложный диалог со множеством разных людей. И это очень важно для церкви. Это то, о чем писал Карташев в замечательной книге «Воссоздание Святой Руси». Его идея была такова, что идея симфонизма, симфония церкви и государства – это классика церковной святоотеческой мысли. Та случайность, что сейчас у нас нет ни царя, ни патриарха, писал Карташев, не должна вести нас к тому, чтобы церковь от этой своей мечты о симфонии отказалась. Напомню, что эта мечта о симфонии выражается в двуглавом орле, византийском и позднее московском – единое тело и две головы, царь и патриарх. Карташев писал, что если церковь не может вести диалог с государством, она должна вести диалог с обществом.

- То есть вы — за симфонию государства и Церкви. На светском языке — это то самое сращивание церкви и власти, против которого выступали солистки «Пусси Райт».

Кураев: Я говорю о том, что симфония церкви и общества должна прийти на смену симфонии церкви и государства. С людьми надо объясняться и договариваться, а не просто с царем.

Михаил Ардов: Отец Андрей недооценивает церковные каноны. РПЦ – организация, которую в 1943 году создал товарищ Сталин, явочным порядком свезя 18 епископов и сделав патриархом своего гэбешного агента Сергия Страгородского**. Они изменили постановление последнего легитимного Собора 1917-1918 годов. И все, что было дальше – абсолютно нелегитимно. Они построили Московскую патриархию по образу и подобию КПСС, их устав – абсолютно как у КПСС. И сейчас он такой же, но его немножко изменили. Соответственно, митрополитбюро, генсек-патриарх; митрополитбюро ни перед кем не отчитывается, выше их всех, соборы – это формальность, как съезды. И все это продолжается.

А этот «успешный менеджер» господин Гундяев размножает митрополитов путем простого деления – их сейчас уже 300, а он хочет сделать 500. А до революции в России было три митрополита – только в Москве, Петербурге и Киеве. И все это ложится на приходы страшным бременем. Потому что всю эту армию начальников надо содержать. И не просто содержать, а они должны ездить на машинах, ходить в дорогих облачениях и т. д. И это при том, что в лучшем случае в каком-нибудь районе максимум три-четыре процента православных верующих, а вообще-то два. В Москве один процент приходит на Пасху в церковь. А они лгут, что у них 80 процентов, пиарят себя перед Путиным, что они такие влиятельные.

- Вы хотите сказать, что РПЦ и при советской власти, и сейчас так же зависит от государства?

Ардов: Я принял священный сан в 80-х годах. Меня тогда и отправили в ярославскую деревню. Я, между прочим, сам не сразу понял – это была внутренняя миграция. Я уходил в церковь, а церковь была гетто. Там не распространялись некоторые абсурдные обычаи советского времени. У нас не было партсобраний, мы были в стороне, на нас смотрели или как на жуликов, или как на сумасшедших. Но мы надеялись, что вот каким-то образом закончится советская власть, и церковь, Московская патриархия, к которой мы принадлежали, получит свободу, вот тогда она покается, будут удалены наиболее одиозные фигуры.... Я думаю, и до сих пор там есть специальные не просто завербованные гэбэшники, а засланные гэбэшники. Мне один работник органов рассказывал, как его знакомому приказали стать попом, и у него была жуткая история, потому что жена говорила – я попадьей не буду, вплоть до развода. Так вот, думали, когда не будет советской власти, тогда будет покаяние, очищение.

- А что же произошло?

Ардов: Настали 90-е годы, умер патриарх Пимен, избрали Алексия, но никаким покаянием и не пахло. Церковь не покаялась в прислуживании Сталину и генсекам, потому что РПЦ – сталинское детище, единственное, которое никогда никак не перестраивалось и не очищалось. Тогда в 92-м году я принял решение оттуда уйти. Потому что, если ты заложник, каковой была церковь в советское время, если тебя держат за горло и ты говоришь какую-то чушь, то тебя нельзя судить за это. Но если тебя отпустили, а ты продолжаешь нести все ту же околесицу, то тогда уже, прости, до свидания.

- Правда ли, что когда в 90-х годах были открыты архивы КГБ, выяснилось, что многие священнослужители сотрудничали с органами и у них были агентурные клички, в том числе у нынешнего патриарха.

32_01.jpg

Ардов: Кирилл был агент по кличке Михайлов.

Кураев: Архивы не были открыты, они были только приоткрыты, и то, что оттуда было вынесено о. Глебом Якуниным***, честно говоря, не несет никакой нравственно значимой информации. Я до сих пор считаю, что если, сотрудник ОВЦС (Отдела внешних церковных сношений. – The New Times) встретился с журналистом из Никарагуа, поговорил с ним и потом написал докладную записку начальству, прекрасно понимая, что дальше она пойдет в МИД или в КГБ, – простите, я в этом греха не вижу. Потому что этому иностранцу от КГБ плохо никак не будет. Это совершенно нормальная практика, уверяю вас, во всех странах. Это не стук. Это нормальный обмен профессиональной информацией.

- Вы же не знаете, какие донесения писали те люди.

Кураев: Вот. И вы не знаете. И Якунин не знает. Самое страшное - если священник вдруг выдает органам приватную информацию, которую узнал на исповеди. Это безумие, это преступление и церковное, и гражданское. Но пока нет таких свидетельств. Более того, я признаю, что не очень понимаю, был ли у КГБ интерес к этому. Представьте себе, я прихожу на исповедь где-нибудь в 82-м году, каюсь: я, православный человек, вчера вечерние молитвы не до конца прочитал и в пятницу молока выпил. Для КГБ это интересно? А то, что я читаю «Архипелаг ГУЛАГ» или друзьям даю почитать, я это грехом не считаю и поэтому батюшке об этом не рассказываю.

- А кто-то, может быть, рассказывал.

Кураев: Вот опять – документы в студию, как говорится. Далее: если батюшки стучали, то стучали прежде всего друг на друга, чтобы сделать карьерку. То есть это было просто само-вредительство Церкви: от этого было плохо нам самим, а не вам. Но тут еще надо учесть, что нередко этот стук был в сознании стукача нравственно оправдан. Ну представьте себе, вот если я узнаю, что мой коллега по академии домогается до семинаристов, и я знаю, что идти к ректору с этим вопросом бесполезно (то есть я однажды пробовал, и орали на меня, а не на того). Тогда ради блага студентов и церкви я пробую подключить госаппарат и офицеру ГБ, курирующему академию, я говорю о произошедшем в надежде на то, что, может быть, они с этим справятся. Я убежден, что в ряде случаев те епископы или священники, которые вот такую печальную личную информацию о своих коллегах докладывали органам, полагали, что тем самым помогают очищению церкви. А заодно решали свои маленькие карьерные проблемы.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments