Vladica Anfim

anfim_mon

Свято-Воскресенский мужской монастырь-Manastirea Invierea Doomnului (РПЦЗ)


Previous Entry Share Next Entry
Vladica Anfim
anfim_mon

Сергианство – это болезнь отдельной души и организации отпавшей от Тела Христова (1)

Сергианствоэто болезнь отдельной души и организации отпавшей от Тела Христова

                                     

Выссказывание сильное, но, к сожалению, двусмысленное – его можно понять и так, что члены Московской Патриархии – тоже части единого Тела Христова, и потому их болезнь является страданием для всей Церкви. Предостерегаем читателя от такого понимания – болезнь сергианства – это болезнь отдельной души и организации отпавшей от Тела Христова, -- и в этом отпадении болезнь и состоит. Поэтому сострадание верных членов Церкви тем, кто поражён болезнью сергианства – это сострадание отпадшим и заблудшим, а не страдание от внутренней болезни, которой Православная Церковь чужда и будет чужда впредь).

                                  Из истории сергианства

Не извиняйся неведением; ибо неведевый, сотворивый
же достойная ранам, биен будет за то, что не узнал (Лк. 12: 48).


В начале 20-х годов ещё при жизни Святейшего Патриарха Тихона, большевикам стало ясно, что физически уничтожить Православную Церковь невозможно и даже невыгодно. Тогда решено было применить иную тактику -- Богоборцы поставили своей целью -- склонить главенство Церкви к сотрудничеству с их режимом и в интересах этого режима, в первую очередь овладев всем епископатом и клиром.

В числе документов, обнаруженных парламентской Комиссией Верховного Совета России по расследованию причин и обстоятельств государственного переворота (августовского путча 1991 г. ), фигурируют отчёты о деятельности 4-го отдела 5-го управления КГБ СССР. Эти отчёты представляют собою богатый материал для историков Русской Православной Церкви, изучающих её судьбу в советский период.

В них идёт речь о вербовке священнослужителей на службу госбезопасности. Согласно архивным данным, политика вербовки духовенства фактически началась уже с первых лет советской власти. Вот что по этому поводу говорится в одном из документов ЧК, датированном 1921 годом:

"Вопрос осведомительной и агентурной работы по духовенству -- самый больной в ЧК как по трудности его выполнения, так и по тому. что на него до сих пор большею частью Ч К мало обращала внимания...

Что его нужно расшевелить и двинуть с места -- это не подлежит никакому сомнению. И для более быстрого и верного проведения в жизнь необходимо на первых порах принять следующие меры:

1. Пользоваться в своих целях самим духовенством, в особенности занимающим важное служебное в церковной жизни положение, как-то: архиереями, митрополитами и т.п., заставляя их под страхом суровой ответственности издавать по духовенству те или иные распоряжения, могущие быть нам полезными, например: прекращение запретной агитации по поводу декретов, закрытия монастырей и т.п.

2. Выяснить характер отдельных епископов, викариев, поощряя их желаниям и замыслам.

3. Вербовать осведомителей по духовенству предлагается после некоторого знакомства с духовным миром и выяснения подробных черт характера по каждому служителю культа в отдельности. Материалы могут быть добыты разными путями, а главным образом, через изъятие переписки при обысках и через личное знакомство с духовной средой.

Материальное заинтересование того или иного осведомителя среди духовенства необходимо, так как на одной этой почве ещё можно договориться с попами, а надеяться на его доброжелательное отношение к Советской Власти нельзя, притом же субсидии денежные и натурой без сомнения их будут связывать более с нами и в другом отношении, а именно в том, что он будет вечный раб ЧК, боящийся расконспирировать свою деятельность (выделено мною -- В.П.).

Практикуется и должна практиковаться вербовка осведомителей и через застращивание тюрьмой, лагерем по незначительным поводам, за спекуляцию, нарушение правил и распоряжений властей и т.п.

Правда, способ довольно ненадёжный и могущий быть полезным только в том случае, когда объект для вербовки слабохарактерный и безвольный. Главным образом надо обращать внимание на качественное состояние осведомителя, а не на количественное. Ибо только тогда, когда завербованы хорошие осведомители и вербовка произведена со вниманием, можно надеяться черпать из той или другой среды нужные нам материалы". ( ЦА КГБ ф. 1, on. 5, пор. N 360, д. 360, 1921 г. секр. отдел, л. 6; подпись: Помошн. Уполномоч. Со ВЧК).

В этом до крайности преисполненном цинизма документе чекисты признаются в том, что в то время -- 1921 г. -- вербовка духовенства Русской Православной Церкви трудно давалась ("самый больной в ЧК" вопрос). Зато эту унизительную роль охотно взяла на себя группа духовенства, организовавшая так называемую "Живую" или "Обновленческую" Церковь. Это были священники, которые ещё до Революции 17-го года примыкали к "левому крылу", а также лица, соблазнившиеся перспективой своеобразной (опекаемой властью) духовной карьеры при коммунистическом строе и потому решившиеся стать на путь церковно-политических авантюр. Коммунисты всемерно поддерживали деятельность обновленцев, так как в духовенстве этого типа они видели послушное орудие, которое могло помочь им в разрушении Церкви изнутри.

Однако церковный народ не поддержал обновленцев. Он оставался верен подвергшемуся гонениям патриарху Тихону. Тогда многие противники обновленческого движения были преданы суду, над ними зверски издевались в чекистских застенках, и их массами ссылали на Соловки и в Сибирь.

Неудачу с "Живой церковью" коммунистическая власть компенсировала сторицей и полностью добилась своей цели в сговоре с Заместителем Местоблюстителя Патриаршего Престола митрополитом Сергием (Страгородским), бывшим обновленцем, о котором преп. Нектарий Оптинский сказал ещё до выхода его Декларации летом 1927 года, что хотя он и "покаялся, но яд в нём сидит".

29-го июля 1927 г. было обнародовано печально известное "Послание пастырям и пастве" (Декларация митрополита Сергия). Подлинные цели большевиков, направленные на уничтожение всякой религии, в этом Послании камуфлировались обобщением интересов богоборческой системы в СССР с интересами русского народа и с именем Родины:

"Нам нужно не на словах , а на деле показать, что верными гражданами Советского Союза, лояльными к советской власти, могут быть не только равнодушные к православию люди... но и самые ревностные приверженцы его... Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской Родиной, радости и успехи которой -- наши радости и успехи, а неудачи -- наши неудачи. Всякий удар, направленный в Союз... сознается нами, как удар, направленный в нас...".

В Декларации митрополита Сергия предлагалось самоустраниться тем из духовных лиц, кто не захотел принять его условий. В ней содержались угрозы по адресу заграничного русского духовенства и впервые от имени "узаконенной" советским правительством Московской Патриархии выражалась благодарность советскому правительству "за его внимание к нуждам православного населения" (сколько раз нам ещё придется услышать подобное из уст иерархов Московской Патриархии!).

Этой Декларацией митрополит Сергий единолично, за всю Церковь, принял советские условия её легализации, не найдя нужным снестись не только с заключённым в лагере законным Местоблюстителем Патриаршего Престола митрополитом Петром, но даже с епископами, бывшими тогда ещё на свободе. Митрополит Сергий игнорировал обязательное для всех православных архипастырей 34-е Апостольское правило, которое, в частности, гласит:

"...Первый (епископ -- В.П. ) ничего да не творит без рассуждения всех, ибо тако будет единомыслие".

"Мудрый старец" (так величали митрополита Сергия его последователи) узурпировал церковную власть и, грубо нарушив каноны Церкви, поставил под сомнение все последующие решения и действия Московской Патриархии.

Формально создавались так называемые "нормальные отношения" между сергианской иерархией и правительством СССР, фактически же центральное церковное управление Московской Патриархии не только попало под контроль органов коммунистической диктатуры, но стало их послушным орудием во внутренней и внешней политике.

Декларация митрополита Сергия была расценена в то время многими либо как малодушие, преступный компромисс его архиерейской совести, либо как превышение церковной власти. Митрополит Сергий получил массу письменных протестов, к нему прибывали делегации духовенства и мирян, которые умоляли его отказаться "пока не поздно" от взятого им курса и уступить место другим, более мужественным и стойким архипастырям. По сведениям митрополита Иоанна (Снычева), в некоторых епархиях до 90 процентов приходов не приняли эту Декларацию, отослав её обратно автору.

Его предупреждали, что этот компромисс вовлечёт Русскую Церковь в орбиту советской политики, напоминали ему, что путь Церкви, как и земной путь Христа -- путь не приспособленчества, а путь Голгофы. Многие из тех, кто предупреждал митрополита Сергия, сами взошли на Голгофу, составив бесчисленный сонм Новомучеников и Исповедников Российских (Новомученики и Исповедники Российские прославлены Русской Зарубежной Церковью в 1981 г.). Участник событий тех дней проф. И. М. Андреев свидетельствует, что "по количеству и по духовному удельному весу протестующих (против Декларации митрополита Сергия -- В.П.) можно было судить об объеме, глубине и нравственной силе протеста"

9 сентября 1927 года, тщательно рассмотрев Декларацию заместителя патриаршего Местоблюстителя и Временного патриаршего Синода и приняв во внимание, что высшая церковная власть в России находится в тяжком пленении у врагов Церкви, не свободна в своих деяниях, в Окружном Послании Собор архиереев Заграничной Церкви определил:

"1) Заграничная часть Всероссийской Церкви должна прекратить сношения с Московской церковной властью ввиду невозможности нормальных сношений с нею и ввиду порабощения её безбожной советской властью, лишающей её свободы в своих волеизъявлениях и канонического управления Церковью.

2) Чтобы освободить нашу иерархию в России от ответственности за непризнание советской власти заграничной частью нашей Церкви, впредь до восстановления нормальных сношений с Россией и до освобождения нашей Церкви от гонений безбожной советской власти, заграничная часть нашей Церкви должна управляться сама, согласно священным канонам, определениям Священного Собора Всероссийской Поместной Православной Церкви 1917-18 гг. и постановлению Святейшего Патриарха Тихона, Священного Синода и Высшего Церковного Совета от 7/20 ноября 1920 года, при помощи Архиерейского Синода и Собора Епископов, под председательством Киевского митрополита Антония (Храповицкого -- ВП.).

3) Заграничная часть Русской Церкви почитает себя неразрывною, духовно-единою ветвью великой Русской Церкви. Она не отделяет себя от своей Матери Церкви и не считает себя автокефальною. Она по-прежнему считает своею главой Местоблюстителя митрополита Петра и возносит его имя за богослужениями.

4) Если последует постановление митрополита Сергия и его Синода об исключении заграничных епископов и клириков, не пожелавших дать подписку о верности советскому правительству, из состава клира Московского Патриархата, то такое постановление будет неканоническим.

5) Решительно отвергнуть предложение митрополита Сергия и его Синода дать подписку о верности советскому правительству, как не каноническое и весьма вредное для Святой Церкви как в России, так и за границей".

Аналогичную позицию по отношению к митрополиту Сергию и его Декларации заняли и многочисленные иерархи на территории советской России. Отбывающие заключение в Соловецком монастыре епископы-исповедники так отзывались на Декларацию митрополита Сергия (27 сентября 1927 г.):

а) "...Мысль о подчинении Церкви гражданским установлениям выражена в такой категорической и безоговорочной форме, которая легко может быть понята в смысле полного сплетения Церкви и государства..."

6) "...Послание приносит Правительству "всенародную благодарность за внимание к духовным нуждам Православного населения". Такого рода выражение благодарности в устах Главы Русской Православной Церкви не может быть искренним и потому не отвечает достоинству Церкви..."

в) "...Послание Патриархии без всяких оговорок принимает официальную версию и всю вину в прискорбных столкновениях между Церковью и государством возлагает на Церковь..."

г) Угроза запрещения эмигрантским священнослужителям нарушает постановление Собора 1917/1918 гг. от 3/16 авг. 1918 г., разъяснившее всю каноническую недопустимость подобных кар и реабилитировавшее всех лиц, лишённых сана за политические выступления в прошедшем (Арсений Мацеевич, священ. Григорий Петров" (Цит. по книге "Трагедия Русской Церкви", Париж, YMCA-Press, 1977 г.. стр. 436).

Здесь уместно привести некоторые соображения одного из выдающихся епископов, пользовавшегося непререкаемым духовным авторитетом, Дамаскина Глуховского.

На два вопроса, поставленные митрополиту Сергию епископом Дамаскиным:


?

Log in

No account? Create an account